Введённый Прабхатом Ранджаном Саркаром в 1982 году, неогуманизм расширяет круг заботы за пределы человечества — на животных, растения и весь живой мир — и объясняет, почему всякое более узкое чувство заканчивается эксплуатацией.
Гуманизм — одно из великих достижений современного ума. Он сказал, что люди, все люди, имеют ценность просто потому, что они люди, и построил на этом утверждении права, законы и институты. Любовь и забота, распространённые за пределы человечества на каждое живое существо и всё творение., введённый Прабхатом Ранджаном Саркаром в 1982 году, принимает это достижение и задаёт простой вопрос: почему остановиться здесь? Если ценность не зависит от нации, расы или вероисповедания, почему она должна зависеть от вида? Неогуманизм — расширение гуманизма до всеобщей любви ко всем существам: экология сердца.
Экзистенциальная ценность
В центре идеи — различение двух видов ценности. Утилитарная ценность — это то, чего оно стоит для нас: лес как древесина, река как энергия, животное как пища или рабочая сила. Экзистенциальная ценность — это то, чего нечто стоит само по себе, просто потому что существует. У каждого существа есть вторая, сколько бы у него ни было первой. Целостная философия, призванная защитить экзистенциальную ценность всего сущего вне зависимости от его полезности для человека, — вот чем стремится быть неогуманизм.
Это не сентиментальность. Это следует из космологии, описанной в другой статье раздела: если всё существующее — Сознание на пути к самому себе, то ничто не является просто сырьём. Дерево — не менее значимая вещь, чем человек, который его рубит; оно на более ранней ступени того же пути. Обращаться с ним так, будто у него нет собственной ценности, — ошибка в понимании того, что оно такое.
Как чувства сужают ум
Анализ Шри Шри Анандамурти того, что идёт не так, — самая полезная часть теории, потому что он объясняет очень многое. Люди естественно привязываются к чему-то большему, чем они сами, и привязанность ощущается как любовь. Но большинство таких привязанностей — сентименты: чувства к своей группе, которые заканчиваются на её границе. Геосентимент — любовь к своей земле, легко переходящая в презрение к другим землям. Социосентимент — любовь к своему народу, классу, религии или языку, переходящая в эксплуатацию всех, кто снаружи. Даже гуманизм, если он останавливается на человеческом виде, — сентимент того же рода: он дозволяет уничтожение любой другой формы жизни ради человеческого удобства.
Каждый сентимент сужает ум до размера своей группы, а суженный ум легко эксплуатировать. Те, кто наживается на разделении, всегда это знали. Псевдокультура — изготовленная версия культуры народа, которая держит его пассивным и потребляющим, — существует именно для того, чтобы поддерживать условия психической, социальной и экономической эксплуатации. Ответ неогуманизма — не подавить чувство принадлежности, а расширять его до тех пор, пока снаружи ничего не останется.
Рациональность и преданность
Расширять его, утверждал Шри Шри Анандамурти, нужно двумя способностями, работающими вместе. Первая — рациональность: привычка проверять свои чувства, спрашивать, кого они исключают и почему, и отказываться действовать по чувству, которое не выдерживает этого вопроса. Однако одна рациональность даёт лишь терпимость, а терпимость поверхностна. Вторая способность — преданность: прочувствованное узнавание того, что во всяком живом существе движется одно и то же сознание, — то, что взращивает медитация. Человека, прикоснувшегося к этому узнаванию, не нужно убеждать заботиться о незнакомце или о ручье. Забота уже есть. Неогуманизм — это то, как выглядит эта забота, обращённая в философию общества.
Что он меняет
Неогуманизм задумывался как идеология освобождения: способ дать общую почву многим движениям, которые борются с эксплуатацией порознь, — среди них антиимпериализм, защита животных, права женщин, гражданские права и экологическое движение. Каждое из них, увиденное через неогуманизм, — отказ от одного конкретного сужения ума, и все они — один и тот же отказ. Он соединяет социальное освобождение — прекращение эксплуатации в мире — с внутренним освобождением — прекращением узости в уме — и утверждает, что ни одно не полно без другого.
На практике неогуманизм определяет работу Ананда Человек, который научился медитации в Ананда марге и идёт её путём. тремя заметными способами. Он направляет школы: неогуманистическое образование, описанное в библиотеке, стремится не подогнать детей под экономику, а обеспечить целостное развитие всего человека и подлинное универсальное чувство ко всему творению. Он направляет служение: помощь при бедствиях, общественные кухни и экологические проекты — продолжения той же заботы, а не отдельные дела. И он направляет Теория прогрессивного использования: социальная и экономическая модель кооперативов, экономической демократии и базовых потребностей для всех., который считает равновесие между человеческими сообществами и поддерживающими их экосистемами условием достойной экономики, а не роскошью.
Повседневная версия
Большинство людей никогда не напишет теорию общества, и неогуманизм этого не требует. Он просит о меньшем и более трудном: замечать момент, когда твоя забота останавливается — на границе, на линии вида, на краю собственной семьи, — и продвигать её на шаг дальше. Пощадить насекомое. Спросить, откуда взялась дешёвая вещь. Услышать довод человека с другой стороны границы так, будто он может быть верным. Расширение ума, над которым духовная практика работает изнутри, неогуманизм совершает снаружи. Они встречаются в одном человеке.
«Каждому человеку необходимо понять: чтобы построить что-либо или сохранить что-либо живым, необходимо тесное согласованное сотрудничество между разными частями». — Шри Шри Анандамурти




